КосмоСтарт. Встреча с космонавтами

На этой неделе с 20 по 21 ноября в Санкт-Петербурге прошел Третий Всероссийский патриотический форум космонавтики и авиации КосмоСтарт, на который приехали школьники и студенты из других городов. Среди организаторов Государственный Университет Аэрокосмического приборостроения (ГУАП) и уже полюбившаяся мне Федерация космонавтики России Северо-Запада.

В первый же день у всех участников форума появилась возможность задать вопросы сразу нескольким космонавтам. И я буду рада поделиться ответами почетных гостей, которыми являлись:

  • Летчик-космонавт, герой России Токарев Валерий Иванович
  • Летчик-космонавт, герой России Шкаплеров Антон Николаевич
  • Космонавт-испытатель Дубров Петр Валерьевич
  • Космонавт-испытатель, начальник летно-испытательного отдела РКК «Энергия» Серов Марк Вячеславович
  • Летчик-космонавт, герой России Рязанский Сергей Николаевич

Каждый из вас прошел стадию отбора и стадию нахождения в отряде космонавтов. Кому-то из вас удалось совершить космический полет, кто-то ушел из отряда, кто-то находится в отряде. Вопрос в следующем: совпали ли ваши ожидания от вашей мечты, когда вы готовились, с реальностью, которую вы получили как космонавты?

Токарев Валерий Иванович

Если коротко, то да. Я считаю, все, что можно было сделать в космосе как космонавту, как оператору, как командиру корабля, как летчику, а это и выходы в открытый космос и в российских и в американских скафандрах, и перестыковка в ручном режиме, облеты станции, мне посчастливилось сделать. То, что касается национального или психологического восприятия, космос – совсем другая среда, совсем другая жизнь. Плохо то, что очень долго надо готовиться (несколько лет) но потом, на самом деле, с возрастом ты понимаешь, что ощущение свершения мечты, оно… не самое плохое чувство в жизни. Оно тебя стимулирует и совершенствует.

Шкаплеров Антон Николаевич

Я подтвердил бы слова Валерия Ивановича по поводу полетов, эмоций. Единственное, чего я не ожидал: внимания к своей персоне, каких-то встреч, поездок, общения.  Именно внимание со стороны людей было для меня сюрпризом.

Серов Марк Вячеславович

В целом, конечно, ожидания оправдались. И моя деятельность оставляет возможность развиваться дальше.

Дубров Петр Валерьевич

Думаю, и да, и нет. Нет, потому что все-таки я понимал, что та информация об отряде, которая доступна в СМИ, не отражает всего того, с чем сталкиваешься в реальности. Поэтому я, идя в отряд, очень старался убрать ожидания, и идти к трудностям таким, какие они есть. А да, потому что я понимал, что это действительно будет очень непростая задача. Подготовка отнимает довольно много сил и энергии. И это действительно оправдалось. Я ожидал, что это откроет очень большие возможности: работать и с производителями космической техники, и поучаствовать в каких-то общественных мероприятиях. И это оправдалось. Это действительно сложная, но это и очень интересная работа, которая позволяет реализоваться практически всем мечтам.

Рязанский Сергей Николаевич

Я не мечтал быть космонавтом. Серьезно. Это получилось случайно. Я мечтал быть ученым. И.. я стал ученым. И, в какой-то момент, пришла мысль: какая разница, где заниматься наукой или здесь на Земле, или там в космосе? А дальше ожидания стократно перевернулись, потому что работа космонавта потрясающе разноплановая, невероятно интересная, практически каждый день у тебя новое направление, бесконечная учеба, и, наверно, на свете нет ничего интереснее, чем постоянно развиваться, учиться. Но, плюс, кроме долгой учебы, и долгого пути к полету, это еще и источник энергии и вдохновения.

Валерий Иванович, несколько дней назад мы отмечали 30-летие полета Бурана. Вы, как мы знаем, готовились. Помог ли вам лично опыт работы подготовки к полету Бурана при полете на Шаттле, и трудно ли пересаживаться с одного корабля на другой?

Токарев

На самом деле, я не отбирался как космонавт. Я был летчиком-испытателем, а им именно они и требовались, потому и решил попробовать, так был принят в 1988 году. Но, на самом деле, это очень интересная программа, грандиозная,  которая помогла мне слетать на Шаттле. Потому что времени на подготовку на него было немного. В январе 1999 года я уехал учиться в Хьюстон, а в мае я уже полетел в составе экипажа на корабле Дискавери. Учитывая то, что английского у меня было 10 часов подготовки, то, пришлось попотеть.

Вы находитесь на МКС достаточно долгое время. Не надоедает ли постоянная ограниченность в пространстве?

Шкаплеров

Пространство, конечно же, надоедает, даже если бы его было еще больше. Поэтому мы, как люди романтики, которые хотят узнать что-то новое, периодически выходим в открытый космос, так, чтобы развеется. А если говорить про людей, которые летают, они все очень хорошие. У меня много коллег, с которыми я летал, все они отличные, дружелюбные, но, конечно за полгода одни и те же люди приедаются. Но в любом случае ты вовлекаешься в ту работу, которую ты делаешь, и увлеченность позволяет тебе как-то отойти от этого. И ты всегда рад видеть коллег не только в космосе, но и после возвращения на Землю.

Валерий Иванович, всем известно, что на МКС используется два скафандра: американский EMU и российский ОРЛАН. И вот Сергей Рязанский и Антон Шкаплеров выходили в наших ОРЛАНАХ. И, общеизвестно, что в Орланы можно войти самостоятельно, но был период, когда на станции было всего два человека, и каждый мог войти в скафандр. А для EMU требуется помощник. За историю МКС был случай, когда вы, Валерий Иванович и Уилльям МакАртур, выходили в скафандрах EMU. Можете рассказать, в чем отличие и как вы смогли друг другу помочь облачиться в скафандры и выйти в открытый космос?

Токарев

Первое, что нам помогло, наверное, это товарищеское и дружеское отношение друг к другу. Мы, в общем-то, 190 суток были вдвоем, так как Шаттлы тогда не летали после катастрофы 2003 года. (Колумбия, вы знаете, когда погибло 7 человек при входе в атмосферу). Сложность была в том, что надо было как-то одеться второму, а затем надо было шлюзоваться вдвоем, а там определенные клапаны, которые предусмотрены для третьего человека. Но, тем не менее, нам доверили это дело. Мы справились с этой задачей, и, как итог – 12 часов в скафандре. Чего хочется после 12 часов в скафандре? В туалет. Включаешь – а там красная лампочка. Пришлось, чертыхаясь, скрипя зубами, ремонтировать сначала туалет, потом заниматься всем остальным. Рутина.

Шкаплеров

Дважды я помогал своим коллегам-американцам надевать скафандр. Что самое тяжелое – обратно потом извлечь, даже мне, мужчине. Саманта Кристофоретти не могла помочь своим коллегам войти/выйти из скафандра, я ей помогал, даже не представляю, как Валерий Иванович с этим справлялся самостоятельно.

Токарев

Естественно, мы это делали с указаниями, под управлением центра. Суть в том, что человек может справиться с любой задачей, если он, во-первых, подготовлен профессионально, во-вторых, если есть мотивация и взаимопомощь.

Сергей Николаевич, вы – ученый, занимались наукой, и, в том числе вы планировали провести эксперимент с московским университетом. Студенческий эксперимент. И так же мы знаем, что на самом деле школьных и студенческих экспериментов на борту Международной космической станции проводится ничтожно мало. Именно российских. При этом мы знаем, что американцы очень активно работают в этом направлении. Вопрос к вам: как можно изменить эту ситуацию, и что для этого можно сделать?

Рязанский

Это очень животрепещущая тема, потому что помимо детской и юношеской науки возможность молодому человеку провести эксперимент, это еще и потрясающий пиар и популяризация космонавтики как отрасли направления развития. И, конечно же, очень хотелось бы, чтобы в Роскосмосе была специальная программа по популяризации космонавтики, в частности, поддержка студенческих и школьных экспериментов на борту. Мы прописали в начале этого года некоторую дорожную карту по развитию этого направления вместе со специалистами Роскосмоса. Но, так как сейчас у нас руководство сменилось, то те, с кем мы ее прописывали, уже с нами не работают. Я очень надеюсь, что при помощи новых ответственных  лиц мы сможем возродить научное и образовательные направления. Кроме того, мне хотелось бы, чтобы Российское Движение Школьников (РДШ), организация, которую я возглавляю, тоже принимала участие и были возможности и поехать на Байконур, и провести школьный эксперимент. Возможностей много, и надо действительно не стесняться, учиться у наших коллег, тогда и космонавтика в России будет на должном уровне.

Марк Вячеславович, какая на ваш взгляд главная проблема современной космонавтики?

Серов:

Самая главная проблема – целеполагание, зачем мы все это делаем. Как по мне, космонавтика, как любая могучая отрасль знаний и деятельности человека, имеет задачи как глобальные, так и практические.

С глобальной точки зрения. Мы уже как цивилизация близки к моменту, когда начнем задыхаться в том, в чем мы живем. В той цивилизации, в том обществе, на той планете. Во всех смыслах. То есть, конечно, мы будем развивать экологию, стараться беречь нашу планету, но, так же как и в других периодах истории человечества, нам становится тесно в таком мире, в котором мы живем. Мы начинаем развиваться, начинаем искать новые миры, новые территории. И в этом смысле космонавтика – единственный инструмент, который нам позволит это сделать.

С практической точки зрения. Космонавтика – один из инструментов государственной инфраструктуры. Государство, которое хочет быть державой в перспективной истории, оно должно предлагать что-то, какой-то глобальный проект. В России есть такая возможность: нам нужны не региональные, а глобальный центр, в котором интегрируются усилия разных народов и государств, но это сделать можно только если государство модерновое, если оно имеет транспортную и коммуникативную инфраструктуру. А это обеспечивает космонавтика. Это один из аспектов. Если говорить про пилотируемую космонавтику, то ближайшая цель – освоение Луны. И в данном случае, это как точка на карте Солнечной системы, которую обойти невозможно, если вы хотите расширяться и двигаться дальше. Более того, Луна, без преувеличения можно сказать, – седьмой континент. Она досягаема, она близко, она имеет ресурсы, которые можно добывать. С какой целью? Главный ресурс Луны – вода. Водяной лед. Что такое вода для экспансии Солнечной системы? Это, к примеру, то же самое, что нефть для земной экономики. Это энергия, это жизнеобеспечение, это топливо для транспортной инфраструктуры. В этом смысле луна – в горизонте 50-100 лет, ближайших, становится этаким «Персидским заливом» Солнечной системы. Кто контролирует ресурсы на Луне, тот будет контролировать развитие цивилизации в ближайшие сотни лет. Вот смысл того, чем мы сейчас занимаемся.

Вы еще не имеете опыта космического полета. Я знаю, что вы родились в Хабаровске. На Дальнем Востоке существует новый построенный космодром Восточный. Хотели бы вы стать первым космонавтом, стартовавшим с этого космодрома? и какие трудности на пути к этому вы видите?

Дубров

Любому космонавту хотелось бы быть первым в чем-то.  И стартовать с нового космодрома, это, конечно, замечательная перспектива. И, если мне представится такая возможность, я буду только рад. Но, конечно, стартовать будет лучший, думаю, лучших подготовят на тот момент. Что касается трудностей, все-таки самое сложное в пилотируемой космонавтике с Восточного – это траектория вывода. Очень большая часть проходит над Охотским морем, которое с точки зрения погодных условий очень недоброжелательно. Это создает проблемы в случае эвакуации экипажа, если вдруг что-то на старте пойдет не так. Кроме того, эвакуация с моря требует дополнительных ресурсов, а сейчас это большая проблема. Поэтому до старта с Восточного надо как-то решить ее, чтобы обеспечить такую же безопасность, как и на Байконуре.

Влияет ли политическая ситуация на отношения между космонавтами на МКС?

Шкаплеров

Никак не влияет. Во первых, у нас есть табу, мы не обсуждаем политику, религию, да и на Земле я не люблю это делать. С моими коллегами мы, конечно, живем в разных странах, у нас разное вероисповедание, разные культуры. Но мы все прекрасно понимаем, что делаем одно важное дело, и не для одной взятой страны, а для всего человечества. Поэтому у нас границ на Международной космической станции нет, мы живем в одном общем доме, одной общей семьей.

Сергей Николаевич, вы уже не один раз стартовали с Байконура. Какие вам традиции нравятся именно у космонавтов. Все мы знаем, что космонавты достаточно суеверны.

Рязанский

Знаете, космонавт, все-таки обычный человек. Поэтому кто-то суеверный, кто-то – нет. Я помню в первом полете, когда мы собирались лететь с моим замечательным командиром Олегом Котовым, видя отношение Олега к некоторым традициям, я сказал: «Слушай, Олег, может, не будем это делать?» и был очень удивлен ответом: «Сергей, не мы придумали, не нам отменять. Иди делай.»
Мое отношение к суевериям – ну, так надо. Мне больше нравится обстановка на Байконуре, ты уже сдал все экзамены, ты готов лететь, ты уже полностью собрался, упаковался, семейные вопросы тоже решил. И у тебя 2 недели фактически такого психологического настроя к полету. Какие-то крайние вводные перед полетом, и ощущается такой хороший душевный подъем. Как перед дракой. Ты заводишься на работу. И это действительно помогает тебе потом полгода работать на станции, и часто оглядываешься назад, вспоминая то замечательное время, которое прошло на Байконуре, когда ты готовился, занимался спортом, общался с людьми, и это круто. Кроме того, меня в крайнем полете приехали провожать мои родственники, одноклассники, однокурсники, ребята с РДШ, такая огромная психологическая поддержка тоже запоминается надолго, что тоже круто.

Где круче, там или тут?

Рязанский

А кто победит: слон или кит? Я думаю, ничья будет, и там хорошо что-то, и тут. Человек так удивительно устроен, что когда ты здесь, на Земле, тебе снится станция, полет и невесомость. Как только ты прилетаешь на станцию, тебе снится трава у дома, пробки, улица, метро, что-то привычное. Честное слово, после первого полета я умудрился совершить роковую ошибку. На седьмой день после полета я сказал своей жене: я скучаю по станции. Ну понятно, я получил по ушам будь здоров. Но ведь оно действительно так. Здесь хочется туда, а там хочется обратно.

Шкаплеров

Я бы ответил словами Леонова. Когда его спросили, где лучше, на Земле или в космосе. Он ответил: «Конечно же на Земле, но после полета в космос».

Токарев

На самом деле я тоже думал об этой фразе. Это действительно так. Чувство эйфории от выполненной задачи, чувство выполненного дола, одновременно с этим и тоска по домашним, по Земле переполняют тебя.

Дубров

Мне, конечно, сложно сейчас какие-то впечатления передать. Но уже даже быть на земле и мечтать о космосе это очень много.

источник: https://vk.com/fkrspb

Все мои знакомые, пробовавшие космическую еду, говорили, что она невкусная. Когда вы приземлились, что первое попробовали?

Рязанский

Космическая еда вкусная, но когда ее ешь каждый день в течение полугода, ты взвоешь. Есть всякая, некоторая приедается, некоторая – нет. Но у всех разные пожелания. Я, например, мечтал о пицце. Она мне снилась. Мне снилась свежая пицца. И когда я приземлился, я понял, ну откуда они мне в Казахстане возьмут свежую пиццу? Придется потерпеть до дома.

Шкаплеров

У нас есть некая традиция. За несколько дней до посадки мы имеем связь с руководителем службы спасения Сергеем Георгиевичем. И сначала мы обсуждаем, как все будет происходить после посадки, и в конце всегда добавляет вопрос: что бы ты хотел первым попробовать? И, если вы видели фотографии нашей посадки, то замечали, что кто-то ест арбуз, кто-то яблоки, как-то Рома Романенко приземлялся зимой: «а я хочу траву зеленую». Так Сергей Георгиевич вырезал кусок ковролина зеленого и постелил перед ним. Мы приземлялись летом. И я попросил черешни. Мне дали целую тарелку. У каждой были ножки выдраны. Успел только 2 или 3 съесть, доктор сказал, все, хватит, это может пагубно сказаться на желудке. Отобрали.

Марк Вячеславович, не так давно вы опубликовали фотографии пилотируемого лунохода. Расскажите, пожалуйста, как продвигается работа по его созданию?

Серов

Начну издалека. Опять с глобальных моментов. Все дело в том, что госкопорация Роскосмос и «Энергия» как ее часть – организации очень деловые и практичные. Есть такое понятие, как Федеральная Космическая Программа (ФКП), в которой четко записано чиновничьим языком, что должно делаться и как финансироваться в рамках этой программы. Заключается контракт происходит отчет и прочее. Так вот, с точки зрения ФКП, сейчас нет никаких пилотируемых луноходов, или перспективных скафандров, и, в общем-то, и надо этим заниматься, но на самом деле, у нас, как у разработчиков, есть понимание того, что ниоткуда ничего не возьмется. Нужно всегда проводить опережающие исследования, нарабатывать компетенцию, для того, чтобы хотя бы правильно сформулировать техническое задание тем людям, которые в этом деле профессионалы, которые умеют делать луноходы, скафандры. Но они не умеют это делать без технического задания и серьезного финансирования. Поэтому для того, чтобы мы, как одни из заказчиков, нормально работали, мы должны понять, чего мы хотим, и как это должно выглядеть. И, говоря уже непосредственно о луноходе, мы начали размышлять о том, как повысить мобильность космонавта, и примерно понимая в какие районы нам надо приземлиться, они обширные, это даже не то, что делали американцы в Аполлоне-17, и работать придется в разы больше. При этом, всегда существуют ограничения по массе, по объему. Мы начали размышлять о том, как эти проблемы решить, как это обойти. И нашли, как нам кажется, интересное решение, конструктивное, сделали такой компоновочный макет, эргономичный, чтобы продемонстрировать нашу идею, и экспериментально опробовать. Мы сотни раз поняли, если нет экспериментов, макетов, ответить совершенно четко на какой-то вопрос невозможно. Поэтому вот эту штуку мы сделали за свой счет. Гнули трубы, в свободное от работы время разрабатывали 3д модели, покупали колеса от мотоблока, и сделали такую штуку, которая теперь уже официально демонстрируется. Это хорошо. Это пропаганда, агитация, и работа на будущее.

Антон Николаевич, известно, что представители некоторых профессий произносят некоторые слова по-другому. Например, военные моряки говорят не кОмпас, а компАс. А есть ли какие-то особенности в речи космонавтов?

Шкаплеров

Конечно. Затрагивали сейчас тему еды. Почему-то все считают, что космонавты едят из тюбиков. Это прям режет ухо. Это не тюбики, а тубы. Это во-первых. Во-вторых, мы давно из них не едим. У нас в тубах остались кетчуп, мед, соусы, как на Земле.

При взлете и посадке что испытываешь больше: страх или восторг?

Токарев

Я свои ощущения расскажу. На старте, как только люки закрылись, я выдохнул, ну слава богу все отстали, больше никто с экзаменами приставать не будет. Человек, который долго готовится, у него не сколько страх, сколько ответственность. И оно остается до конца полета. Возвращаешься домой с удовольствием, с радостью, понимаешь, как все будет, и страх – это когда неизвестно, и ты не понимаешь, как действовать. А когда знаешь, как все происходит, то есть лишь настороженность. У нормального человека всегда должно присутствовать чувство самосохранения. И это естественно. Но даже когда у нас был ночной спуск, языки пламени, все это видно. Но ты же понимаешь, раз бока не жжет пока, значит, все нормально. Ну жарковато, ну ничего страшного. Ну красные лампочки загорелись, тряхнуло. Ничего страшного.

Какие проблемы со здоровьем появляются у людей после нахождения в космосе?

Рязанский

Знаете, что космос здоровья не прибавляет. Это и дефицит кальция, и снижение слуха, и мышечная атрофия. Но это все восстановится, пусть не до ста процентов, но до 99 возможно. Есть некие проблемы, над которыми ученые до сих пор бьются. К примеру, радиационное загрязнение. Но в остальном признаки могут быть индивидуальны.

Что по-вашему может сделать каждый россиянин, чтобы космонавтика развивалась более интенсивно?

Серов

Мы ведь живем в достаточно непростом, но очень хорошем государстве. И у нас есть наши руководители, наши политики, которых мы иногда даже выбираем, и напутствия им даем. Но эти напутствия не всегда в явном виде – просто на информационном фоне, в умах общества. Чем больше людей в обществе являются энтузиастами космических полетов, тем больше общественный запрос перед людьми, которые принимают решения о том, чтобы эти космические полеты развивали. Если мы объединяемся, вот здесь 600 человек, а потом 6 000 человек, а потом 6 млн, которые не ходят с плакатами, а просто постоянно говорят о космонавтике между собой, создают формальные/неформальные организации, форумы, встречаются, разговаривают. Это дает повод задуматься, что политику надо разворачивать в сторону космических программ. Примерно так работает в Соединенных Штатах. Когда приходит президент, и говорит: «Вот эту программу я прекращаю». Тут же возникает конгрессмен от штата: «Как это так? У меня рабочие места, люди, они меня выбирают. Я ответственен за это». Утрированно. Но примерно так все работает.

Стоит ли посвящать свою жизнь работе космонавта, ведь она довольно опасная?

Рязанский

Вы знаете, на самом деле, если вы хотите в отряд, то самоподготовка к полету того стоит. Действительно, ты постоянно совершенствуешься. Современные космонавты – универсальные специалисты, могут сделать все, что угодно. На самом деле космонавтика настолько широка и настолько разнообразна. Вы можете найти себя в любом направлении: космическая медицина, космическая наука, инженерия, геология, в будущем появится что-то новое. И это ты понимаешь, когда ты с этим связан. Ты продвигаешь человечество вперед. Когда-то на моей лекции ко мне подошла одна девушка, и так тихонько говорит: «А вот мой дед прикручивал заднее левое колесо лунохода». Я понимаю, что ее дед был работягой на заводе, так ведь он пронес через всю свою жизнь гордость причастности к этому замечательному советскому проекту, так, что передал это своим детям, внукам. И внучка им гордится. И это дает новые краски, новый смысл вашей жизни: быть причастным к чему-то великому, в том числе и к космосу.

Шкаплеров

К своему первому космическому полету я готовился 8 лет. Это нормально. Даже сказал бы, быстро. Потому что мой дублер готовился к полету 14 лет. В любом случае, если бы мне надо было готовиться всю жизнь, и потом только один раз посмотреть на нашу планету с высоты, я бы согласился. Представьте, если сможете. Три человека находятся в космическом корабле, такие же люди, больше 7 млрд находятся на Земле. Мы живые, работаем, но…находимся с другой стороны. Задумайтесь.

Есть шанс, человеку с гуманитарным образованием полететь в космос? Ведь там требуется техническое образование, где его можно получить?

Рязанский

У меня образование биофак МГУ. В принципе, на самом деле, надо просто очень хотеть. Понятно, что набор проходит среди людей с техническим образованием. Их просто дальше учить легче. Но если на отборе сможешь доказать, что именно тебя надо выбрать то все получится. Вообще, я считаю, в будущем больше специальностей будет иметь возможность пройти отбор. Ну а современный отбор… скоро будет большое развитие космического туризма, копите деньги.

 

Ну и вновь побывала на форуме и посвятила вас в подробности встречи Вероника.

Оставьте комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Мысль на тему “КосмоСтарт. Встреча с космонавтами”